В организации ВАПП - три тысячи писателей; это очень много.
Когда Льву Николаевичу Толстому уже было 56 лет, то он написал жене следующее письмо: "Я сломал себе руку и, пока лежал, почувствовал себя профессиональным писателем". К этому времени уже была написана "Война и мир".
Современный писатель старается стать профессионалом с 18 лет, старается не иметь другой профессии, кроме литературы.
Это очень неудобно, потому что жить ему при этом нечем; в Москве он живет у знакомых или в доме Герцена на лестнице; а некоторые в уборной, так человек 6; но даже уборная не может вместить всех желающих, потому что, как сказано, их три тысячи.
Это небольшое несчастье, потому что можно было бы построить специальные казармы для писателей, - находим же мы, где разместить допризывников, - но дело в том, что писателям в этих казармах будет не о чем писать.
Для того, чтобы писать - нужно иметь другую профессию, кроме литературы, потому что профессиональный человек - человек, имеющий профессию, - описывает вещи так, какое он имеет к ним отношение.
У Гоголя кузнец Вакула осматривает дворец Екатерины с точки зрения кузнеца и маляра и, может быть, опишет дворец Екатерины. Бунин, описывая римский Форум, описывает его с точки зрения русского человека из деревни.
Лев Николаевич Толстой писал как профессионал - военный артиллерист и как профессионал-землевладелец; он шел по линии своих профессиональных и классовых интересов для создания художественных произведений. Например, "Хозяин и работник" написан тогдашним хозяйственником и мог бы быть прочитан на тогдашнем производственном совещании дворян, если бы такие были.
Если взять переписку Толстого и Фета, можно установить, что Толстой - это мелкий помещик, который интересуется своим маленьким хозяйством; хотя помещик на самом деле он бы не настоящий и свиньи у него все время дохли, но это поместье заставило его изменить формы своего искусства.
Если бы Лев Николаевич Толстой 18-ти лет пошел бы жить в дом Герцена, то он Толстым никогда не сделался бы, потому что писать ему было бы не о чем.
Пушкин представляет пример более профессионального писателя; он живет литературным заработком, но движется он вперед, отходя от литературы, например, к истории.
Заниматься только одной литературой - это даже не трехполье, а просто изнурение земли. Литературное произведение не происходит от другого литературного произведения непосредственно, а нужно ему еще папу со стороны. Это давление времени является прогрессивным фактором, без него нельзя создать новые художественные формы.
Роман Диккенса "Записки Пиквикского клуба" был написан по заказу, как подписи к картинкам неудач спортсменов. Величина глав Диккенса определилась необходимостью печататься отдельными кусками. Вот это уменье использовать давление материала сказалось и в работах Микель-Анджело, который любил брать для работы испорченный кусок мрамора, потому что он давал неожиданные позы его статуям, - так сделан "Давид". Театральная техника давит на драматурга, и технику Шекспира нельзя понять, не зная устройства шекспировской сцены.
Писатель должен иметь вторую профессию не для того, чтобы не умирать с голоду, а для того, чтобы писать литературные вещи. И эту вторую профессию не должен забывать, а должен ею работать; он должен быть кузнецом, или врачом, или астрономом. И эту профессию нельзя забывать в прихожей, как галоши, когда входишь в литературу.
Я знал одного кузнеца; он принес мне стихи; в этих стихах он дробил молотком чугун рельсов. Я ему на это сделал следующие замечания: во-первых, рельсы не куют, а прокатывают; во-вторых, рельсы не чугунные, а стальные; в-третьих, при ковке не дробят, а куют; и, в-четвертых, он сам кузнец и должен сам знать лучше меня. На это он мне ответил: "Великолепно, да ведь это стихи".
Для того, чтобы быть поэтом, нужно в стихи втащить свою профессию, потому что произведение искусства начинается со своеобразного отношения к вещам, не старолитературного отношения к вещам. Создавая литературное произведение, нужно стараться не избежать давления своего времени, а использовать его так, как корабль пользуется парусами. Пока современный писатель будет стараться как можно скорее попасть в писательскую среду, пока он будет уходить от своего производства, до тех пор мы будем заниматься каракулевым овцеводством; а это овцеводство состоит в том, что овцу бьют - она делает выкидыш, и с мертвого ягненка сдирают шкуру.
Самое важное для писателя, который начинает писать, - это иметь собственное отношение к вещам и видеть вещи как неописанные и ставить их в не описанное прежде отношение. Очень часто в литературных произведениях рассказывается о том, как иностранец или наивный человек приехал в город и ничего в нем не понимает. Писатель не должен быть этим наивным человеком, но он должен быть человеком, заново видящим вещи.
На самом деле происходит другое: люди не умеют видеть окружающего, поэтому средний современник, начинающий писать, не может написать обыкновенную корреспонденцию в газету; получается, что корреспондент имеет сведения о своей деревне из газеты - он читает газету, использует ее, как анкету, и потом заполняет ее событиями своей деревни; если в анкете события не упоминаются, то он их не ставит; в результате мы не знаем, усиливается кулачество в деревне или нет. Конечно, корреспонденции сейчас с лесопильного, с швейного завода, из Донбасса не отличаются ничем: "Нужно подтянуться, пора поставить вентилятор, и течет крыша".
Я не говорю, что нужно в корреспонденции рассказывать анекдоты. Но не нужно корреспонденту и писателю описывать те же самые вещи, только в обмолвках проговариваясь о реальных вещах. Кроме того, иногда он и не корреспондент и не писатель, а садится за стол и начинает писать роман листов в восемь, и потом присылает с запиской, что "может быть, вышло". Конечно, выйти не может потому, что писать роман в восемь листов сразу так же невозможно, как, не смотря ни разу в телескоп, начертить карту звездного неба.
Леонид Андреев много лет проработал судебным корреспондентом в газете. Судебным корреспондентом в газете работал Чехов; Горький работал в газете под псевдонимом. Диккенс работал в газете много лет.
Из современных писателей многие работали в газетах, в типографиях ментранпажами, в мелких журналах и т.д. и т.п.
Настоящая литературная школа состоит в том, чтобы научиться описывать вещи, процессы. Например, очень трудно описать своими словами, без рисунка, как завязать узел на веревке. Описать вещи точно так, чтобы их можно было представить, и только одним способом, тем самым, которым они описаны. И нужно не лезть в большую литературу, потому что большая литература окажется там, где мы будем спокойно стоять и настаивать, что это место самое важное.
Представьте себе, что Буденный захотел бы выслужиться в царской армии, - он бы дослужился до прапорщика; но, участвуя вместе с другими в революции и изменяя тактику боя, он сделался Буденным.
Часто бывает, что писатель, работающий в самых, казалось бы, низких отраслях литературы, сам не знает, что он создает большое произведение. Боккаччио, итальянский писатель времен Возрождения, который написал "Декамерон" - собрание рассказов, - стыдился этой вещи и даже не сообщил о ней своему другу Петрарке, и в список "Декамерон" не попал. Боккаччио занимался латинскими стихами.
Достоевский не уважал романы, которые писал, а хотел писать другие, и ему казалось, что его романы газетные; он писал в письмах: "Если бы мне платили столько, сколько Тургеневу, я бы не хуже его писал". Но ему не платили столько, и он писал лучше.
Большая литература - это не та литература, которая печатается в толстых журналах, а это литература, которая правильно использует свое время, которая пользуется материалом своего времени.
Положение современного писателя труднее положения писателя прежних времен, потому что старые писатели фактически учились друг у друга. Горький учился у Короленко и очень внимательно учился у Чехова. Мопассан учился у Флобера.
Нашим же современникам учиться не у кого, потому что они попали на завод с брошенными станками и не знают, который станок строгает, который сверлит; поэтому они не учатся часто, а подражают и хотят написать такую вещь, какая была написана прежде, но только про свое. Это неправильно.
Каждое произведение пишется один раз, и все произведения большие, как "Мертвые души", "Война и мир", "Братья Карамазовы", все они написаны неправильно, не так, как писалось прежде. Они были написаны по другим заданиям, чем те, которые были заданы старым писателям. Эти задания давно прошли, и умерли люди, которые обслуживались этими заданиями, а вещи остались, и то, что было жалобой на современников, обвинением их, как в "Божественной комедии" Данте или "Бесах" Достоевского, стало литературным произведением, которое могут читать люди совершенно не заинтересованные в отношениях, создавших вещь.
Литературные произведения не создаются почкованием - так, как низшие животные, - тем, что один роман делится на два романа, а создаются от скрещивания разных особей, как у высших животных.
Есть целый ряд писателей, которые стараются взять старые произведения, вытрясти из них имена и события и заменить своими; они пользуются в стихотворениях чужим построением фраз, чужой манерой рифмовать - из этого ничего не выходит - это тупик.
Если вы хотите научиться писать, то прежде всего хорошо знайте свою профессию. Научитесь глазами мастера смотреть на чужую профессию и поймите, как сделаны вещи. Не верьте обычным отношениям к вещам, не верьте привычной целесообразности вещей - это первое.
Второе - научитесь читать, медленно читать произведения автора и понимать: что для чего, как связаны фразы и для чего вставлены отдельные куски. Попробуйте потом из какой-нибудь страницы автора выбросить кусок.
Например, у Толстого описывается сцена между княжной Марьей и ее стариком-отцом; во время этой сцены визжит колесо; вот вычеркните это колесо - посмотрите, что получится. Посмотрите, чем можно было бы заменить это колесо, хорошо ли было бы поставить тут пейзаж за окном, описание дождя или "кто-то прошел по коридору". Сделайтесь сознательным читателем.
Когда писал Пушкин, то его дворянская среда в среднем умела писать стихи, то есть почти каждый товарищ Пушкина по лицею писал стихи и конкурировал с Пушкиным в альбомах и т.д., то есть было такое же уменье писать стихи, как у нас сейчас умение читать. Но это не были поэты-профессионалы. В этой среде людей, понимающих технику писания, и мог создаться Пушкин.
Литературный работник не должен избегать ни профессиональной работы вообще, ни занятия каким-нибудь ремеслом, ни газетной корреспондентской работы, причем техника производства везде одна и та же. Нужно научиться писать корреспонденции, хронику, потом статьи, фельетоны, театральные рецензии, бытовой очерк и то, что будет заменять роман; то есть нужно учиться работать на будущее - на ту форму, которую вы сами должны создать. Обучать же людей просто литературным формам, то есть уменью решать задачи, а не математике, - это значит обкрадывать будущее и создавать пошляков.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
fritzfritz's journal
Антон Светличный: «Вечных тем мало…»
Дмитрий Бавильский Как нам обустроить современную музыку?
Антон Светличный: «Расстояние — это фильтр»
